Российский футболист перебрал с алкоголем на Новый год — и все равно вышел героем испанского матча. История, в которой раздражение тренера сменилось искренним восхищением, давно стала футбольной легендой и до сих пор звучит почти как анекдот. Но за этим эпизодом — целая эпоха: первые массовые отъезды российских игроков в Европу, смешные по нынешним меркам зарплаты в России, контраст культур и собственное «новогоднее чудо» в самой «русской» команде Испании.
Как «Эспаньол» стал неожиданно русским
В начале 90‑х российский футбол переживал тектонические изменения. После распада СССР ведущие игроки один за другим уезжали за рубеж. Если еще совсем недавно выезд советского футболиста в Европу был редчайшим исключением, то в новой реальности трансферы в зарубежные клубы стали чуть ли не нормой.
При этом далеко не все гнались за топ‑грандами. Да, Андрей Канчельскис оказался в «Манчестер Юнайтед», Александр Мостовой — в «Бенфике». Но большинство охотно выбирало команды среднего уровня, где платили в разы больше, чем дома. Российская лига только формировалась, бюджеты клубов трещали по швам, а в Европе даже середняки предлагали суммы, которые на родине казались чем‑то из области фантастики.
Одним из главных направлений стала Испания. И именно там неожиданно возникла команда, которую начали называть самой русской в стране — «Эспаньол». В течение короткого периода в барселонский клуб перебрались сразу четверо игроков из России. После чемпионского сезона 1991 года ЦСКА, ставший последним чемпионом СССР, был вынужден срочно распродавать лидеров, чтобы элементарно выжить финансово. В «Эспаньол» уехали сразу трое армейцев — лучший игрок сезона Игорь Корнеев, полузащитник Дмитрий Галямин и капитан ЦСКА Дмитрий Кузнецов. Позже к ним присоединился защитник «Спартака» Андрей Мох.
Сам Кузнецов позже признавался, что до конца так и не понял, откуда у «Эспаньола» взялась такая тяга именно к российским футболистам. Возможно, существовали неформальные контакты между руководителями клубов или агентами. Возможно, был какой‑то отработанный «мостик» для трансферов. Но для самого игрока все это было вторично: президент каталонского клуба откровенно делал ставку на россиян, меняя прежних легионеров на новых, и относился к ним более чем доброжелательно.
Деньги, о которых в России тогда только мечтали
На Кузнецова в те годы претендали не только в Испании. Конкретный интерес проявляли итальянская «Верона» и английский «Эвертон». В итоге именно «Эспаньол» предложил наиболее выгодные условия — и категорически выделялся на фоне того, что игрок получал в чемпионском ЦСКА.
Кузнецов открыто говорил: его зарплата в армейском клубе составляла около 50 долларов в месяц. На этом фоне условия контракта в Испании выглядели почти как выигрыш в лотерею: по соглашению с «Эспаньолом» он получал 14 тысяч долларов за каждый проведенный матч, плюс такую же сумму за каждую игру при условии, что команда сохранит прописку в Примере. Лишь за первые полгода выступлений в Испании российский полузащитник заработал свыше 300 тысяч долларов — суммы, которые тогда в России были попросту недостижимы.
Трансфер с украденными деньгами
При этом история перехода Кузнецова в «Эспаньол» сама по себе тянет на отдельный сюжет. Игрок уникального статуса — он успел сыграть за три национальные команды (СССР, СНГ и Россию) — отправился в Испанию в начале 1992 года. Однако через полгода был вынужден вернуться в ЦСКА — не из‑за спортивных причин, а из‑за финансового скандала.
Из миллиона долларов, который «Эспаньол» заплатил за трансфер, до московского клуба дошло лишь около 200 тысяч. Остальные деньги, как выяснилось, «затерялись» по дороге и осели в карманах посредника, занимавшегося сделкой. Пока шли разбирательства и клубы пытались выяснить, куда исчезли средства, Кузнецов несколько месяцев играл за ЦСКА в уже независимом чемпионате России. Позже спор уладили, и Дмитрий вернулся в Испанию, чтобы завершить начатое.
Во второй половине сезона‑1991/92 он забил четыре мяча в Ла Лиге и существенно помог «Эспаньолу» удержаться в элите. Однако в следующем чемпионате клуб все же вылетел в Сегунду. При этом костяк команды сохранять не стали ломать: лидеров, включая россиян, удержали — рассчитывая на быстрый возврат в высший дивизион.
Экстравагантный хозяин с пистолетом и чемоданами наличных
Особой фигурой в этом клубе был владелец «Эспаньола» тех лет — эксцентричный бизнесмен Хосе Мануэл Лара. О нем до сих пор вспоминают как о человеке с весьма своеобразными привычками. Лара, по словам Кузнецова, порой вел себя так, как если бы был персонажем фильма: он приходил на ключевые матчи с пистолетом, особенно когда команда играла против ненавистной для него «Барселоны».
Хозяин клуба настолько не переносил городского соперника, что в порыве эмоций грозился «расстрелять всех», сопровождая матчи вспышками ярости. При этом к своим игрокам Лара относился щедро. Когда «Эспаньол» спустя год вернулся в Примеру, он явился к команде с тремя дипломатами, полными наличных, и выдал премиальные прямо «живыми» деньгами — чтобы не связываться с официальным декларированием.
Такое поведение по нынешним меркам кажется диким, но тогдашняя футбольная Европа еще сохраняла много черт «дикого бизнеса» — минимального контроля, личных договоренностей и странных жестов со стороны богатых владельцев. На этом фоне история с новогодней пьянкой Кузнецова выглядит почти безобидной бытовой деталью.
Новый год по‑русски — в Испании
Ключевой эпизод, сделавший Дмитрия героем новогоднего матча, случился в сезоне, когда «Эспаньол» боролся за возвращение в высшую лигу. Команде предстоял домашний матч против «Леганеса» — и так уж сложилось, что игру назначили на 1 января 1994 года. Для испанцев это был скорее рабочий день: к матчам в новогодние праздники там привыкли. Но для россиянина с его традицией встречать Новый год «как следует» ситуация выглядела куда сложнее.
Вечером 31 декабря Кузнецов решил не отказывать себе в привычном праздновании и пригласил к себе домой болгарского нападающего и партнера по команде Велко Йотова. Формально все было под контролем: матч начинался в семь вечера, а сбор в гостинице назначили на час ночи. Казалось, времени достаточно, чтобы и Новый год отметить, и к игре подготовиться.
На деле все вышло иначе. Кузнецов вспоминал, что они с Йотовым «хорошо посидели» и изрядно перебрали с алкоголем. В итоге оба опоздали на сбор в отеле и уже в состоянии далеко не идеальной трезвости предстали перед главным тренером команды.
Реакция тренера: от штрафа к шутке
Главный тренер «Эспаньола» того времени — Хосе Антонио Камачо, в будущем возглавивший мадридский «Реал» и сборную Испании, — был человеком строгим и принципиальным. Увидев двух ключевых игроков, которые не только нарушили дисциплину, но и пришли явно «подшофе», он сразу заявил о штрафных санкциях. По словам Кузнецова, в тот момент он был уверен, что ни он, ни Йотов в стартовый состав точно не попадут.
Однако Камачо принял неожиданное решение. Штраф — штрафом, но обеим «гулявшим» он все же доверил место в основе. Вероятно, сработал прагматизм: команда нуждалась в лучших футболистах, а физическое состояние россиянина и болгарина не вызывало опасений у тренерского штаба. Да и сами они, как это часто бывает у профессионалов, несмотря на бурную ночь, были готовы играть.
Риск оправдался с лихвой. Йотов открыл счёт в первом тайме, а Кузнецов во второй половине встречи забил второй мяч, увеличив преимущество хозяев. Оба «нарушителя режима» стали главными героями встречи и обеспечили «Эспаньолу» важнейшую победу.
После матча Камачо, уже успокоившись и увидев результат, полностью изменил тон. Штраф он отменил, а в шутку попросил игроков «почаще праздновать Новый год в таком же стиле», если после этого они будут выдавать столь же яркую игру. Так один из самых рискованных вечеров в карьере Кузнецова превратился в легенду, которую до сих пор цитируют как пример того, как индивидуальное мастерство и характер иногда перекрывают дисциплинарные проколы.
Алкоголь, дисциплина и футбольные реалии 90‑х
Эта история особенно ярко иллюстрирует контраст между требованиями к футболистам в 90‑е и сегодняшними стандартами. Сейчас подобное поведение почти наверняка обернулось бы жестким наказанием, долгой скамейкой запасных и публичной критикой. Тогда же система была менее зарегламентирована, многое решалось личными отношениями и авторитетом в раздевалке.
Нельзя сказать, что игрокам все сходило с рук, но допускалось гораздо больше «вольностей». Профессионализм зачастую мерили не количеством часов сна и диетами, а способностью выходить на поле и решать исход матча даже после бессонной ночи. Кузнецов в этом смысле был типичным представителем того поколения: жесткий, функциональный полузащитник, который мог и «праздновать по‑русски», и при этом выходить и тащить команду в важнейшей игре.
При этом его новогодний подвиг не романтизирует злоупотребление алкоголем, а скорее подчеркивает уникальность эпохи и характера. Сегодня это воспринимается как забавный, но почти дикарский эпизод, на фоне нынешних реалий с индивидуальными диетологами, персональными тренерами и жесточайшими внутренними регламентами клубов.
Почему эта история до сих пор вспоминается
История Кузнецова в «Эспаньоле» и тот самый матч 1 января давно вышли за рамки обычного футбольного анекдота. В ней переплетаются несколько важных для российского футбола сюжетов:
— массовый отъезд ведущих игроков в Европу и «утечка мозгов» из отечественного чемпионата;
— резкий контраст между доходами в России и за рубежом;
— дикий во многом рынок трансферов с пропавшими деньгами и непрозрачными схемами;
— столкновение русского футбольного менталитета с европейской дисциплиной;
— роль личности тренера, который умеет поставить результат выше формального наказания.
Для испанских болельщиков это — веселый новогодний эпизод из истории клуба. Для российской футбольной памяти — символ той самой лихой, переходной эпохи, когда профессионализм и легкое раздолбайство еще спокойно уживались в одном человеке.
Наследие самой «русской» команды Испании
«Эспаньол» 90‑х с его российским десантом стал одним из первых примеров, когда группа игроков из России не просто уезжала за рубеж, а формировала там целое ядро команды. Это повлияло и на восприятие наших футболистов в Испании. Кузнецов и его партнеры доказали, что россияне могут не только доигрывать карьеру в средних клубах, но и выполнять ключевые роли, тащить команду в критические моменты и вписываться в другой стиль игры.
Спустя годы карьеру Кузнецова чаще вспоминают не по списку клубов или формальным достижениям, а по таким вот ярким историям. В них — живой, человеческий футбол, далекий от вылизанных медиакартинок. И, возможно, именно поэтому эпизод с новогодней попойкой и голом в матче против «Леганеса» до сих пор вызывает улыбку и у болельщиков, и у тех, кто знает, как тяжело тогда давались российским игрокам первые шаги в Европе.
Новогоднее чудо по‑футбольному
По сути, для самого Кузнецова тот вечер стал своеобразным новогодним чудом. Он находился на грани жесткого наказания, рисковал выпасть из состава и потерять доверие тренера — но в итоге превратился в главного героя матча. Профессиональное самолюбие и умение собраться в нужный момент сделали то, чего не ожидал никто, включая, вероятно, и самого игрока.
Такие истории напоминают: футбол — это не только тактика, цифры и строгие режимы. Это еще и люди с их слабостями, традициями, ошибками и внезапными подвигами. И иногда даже весьма сомнительная с точки зрения спортивного режима новогодняя ночь превращается в часть большой футбольной легенды.