«Я видел отца на небесах». Гаскойн раскрыл подробности жуткой травмы и признался, что по‑настоящему испугался за жизнь
Бывшая звезда сборной Англии Пол Гаскойн признался, что праздники для него едва не закончились трагедией. Легендарный полузащитник попал в больницу после тяжёлого падения, в результате которого получил множественные переломы и серьёзные внутренние повреждения.
По словам 58‑летнего экс‑футболиста, инцидент произошёл дома — он занимался обычными делами, когда в один момент всё вышло из‑под контроля.
«Я что‑то вешал и сорвался назад, — рассказал Гаскойн. — Упал прямо на спину. В итоге сломал шесть рёбер и пробил оба лёгких. Меня сразу отправили в больницу. Боль была такая, что сложно описать словами, мне тут же дали сильные обезболивающие».
Однако на этом испытания не закончились. Почувствовав, что состояние начинает стремительно ухудшаться, Гаскойн понял, что происходит нечто опасное.
«Я вдруг ощутил, как у меня начала раздуваться шея, — вспоминает он. — Это было ненормально, и я сразу запаниковал. Позвал хирурга, потому что понимал: что‑то идёт совсем не так. В этот момент страх был уже не за здоровье, а за жизнь».
Именно тогда, по признанию Пола, он пережил один из самых странных и пугающих моментов в своей жизни.
«Я видел своего отца на небесах, — признался Гаскойн. — И тогда по‑настоящему испугался. Я прошёл через 38 операций за свою жизнь, и обычно такие вещи меня не ломают. Я привык к боли, к врачам, к наркозу. Но в этот раз страх был другим — очень глубоким. Мне было по‑настоящему страшно».
Врачи вовремя среагировали на симптомы и занялись стабилизацией его состояния. Травмы оказались тяжёлыми, но, к счастью, не смертельными. Тем не менее, перенесённое стало для Пола серьёзным напоминанием о хрупкости здоровья, особенно в его возрасте и с его биографией постоянных травм и операций.
Гаскойн — один из самых узнаваемых английских футболистов конца XX века. Несмотря на сложную судьбу и проблемы вне поля, его вклад в игру никто не ставит под сомнение. Он является членом Зала славы английского футбола, а его выступления за национальную команду до сих пор вспоминают как образец таланта и характера.
Пол вошёл в символические сборные чемпионата мира 1990 года и чемпионата Европы 1996 года — двух турниров, которые сделали его национальным героем. На мундиале в Италии он стал одним из ключевых игроков команды Бобби Робсона, а его слёзы после полученной жёлтой карточки в полуфинале против Германии навсегда остались в истории футбола. На Евро‑96 Гаскойн вновь был среди лидеров уже команды Терри Венейблза, а его гол в ворота сборной Шотландии считается одним из самых красивых и знаковых в истории турнира.
На клубном уровне Гаскойн добился серьёзных успехов как в Англии, так и за её пределами. В составе «Рейнджерс» он дважды становился чемпионом Шотландии и был настоящей звездой местного чемпионата. До этого с «Тоттенхэмом» он выиграл Кубок Англии, став одним из главных креативных игроков команды. Его умение управлять темпом игры, выдавать филигранные передачи и забивать важные мячи сделало его кумиром целого поколения болельщиков.
История с падением и переломами стала ещё одним эпизодом в длинной череде испытаний, которые сопровождали Пола и после завершения карьеры. Гаскойн не раз признавался, что его жизнь после большого футбола сложилась непросто — он боролся с зависимостями, переживал тяжёлые психологические периоды, неоднократно оказывался в больницах. Но всякий раз находил в себе силы возвращаться.
Текущая травма, по его словам, заставила его особенно остро оценить собственное состояние и отношение к себе. «Я всегда думал, что привык к боли, — говорил он. — В футболе ты постоянно играешь через „не могу“: то связки, то мышцы, то синяки и ушибы. А потом операции, реабилитация — всё это становится частью жизни. Но когда тебе уже под шестьдесят, организм по‑другому реагирует. И впервые за долгое время я почувствовал, что могу не справиться».
Этот эпизод высветил ещё одну важную деталь: насколько опасными могут быть на первый взгляд бытовые ситуации для людей, которые уже прошли через множество медицинских вмешательств. Переломы рёбер с повреждением лёгких особенно опасны тем, что осложнения могут развиваться стремительно — от внутреннего кровотечения до проблем с дыханием и отёков мягких тканей. Раздувшаяся шея, о которой говорил Гаскойн, могла быть признаком подкожной эмфиземы — когда воздух из повреждённых лёгких попадает под кожу. Это состояние требует незамедлительной врачебной помощи.
Сам Пол не скрывает, что пережитое стало для него серьёзным эмоциональным ударом. Видение отца, о котором он рассказал, можно трактовать по‑разному: как следствие сильнейшего стресса, действия обезболивающих или пограничного состояния сознания на фоне шока. Но для самого Гаскойна это стало символическим моментом — столкновением лицом к лицу со страхом смерти.
Несмотря на всё это, в его словах слышится и привычная для него самоирония, и внутренняя стойкость, которые помогали ему и на поле, и за его пределами. Он отмечает, что врачи сработали профессионально, а он сам теперь относится к вопросам здоровья куда серьёзнее: старается избегать лишних рисков, внимательнее следит за самочувствием и прислушивается к рекомендациям медиков.
История Гаскойна ещё раз подчёркивает, как тяжёлое спортивное прошлое отзывается на здоровье в зрелом возрасте. Игроки его поколения росли в другую эпоху — тогда меньше думали о долгосрочных последствиях нагрузки, не было такой развитой системы медицинского контроля, как сейчас. Частые травмы, уколы обезболивающих ради выхода на поле, спешное возвращение к игре после операций — всё это накапливалось годами и теперь проявляется в виде хронических проблем.
В то же время его откровенность о страхе, панике и переживаниях делает Гаскойна ближе и понятнее для многих людей, далёких от спорта. Он говорит не как «звезда», а как человек, который оказался в ситуации, где статусы и регалии уже ничего не значат — остаются только ты, боль и надежда на то, что врачи успеют помочь.
Сегодня Пол продолжает восстанавливаться после произошедшего и постепенно возвращается к привычному ритму жизни. В его биографии немало драматичных глав, но именно благодаря таким историям становится видно, насколько сильным характером он обладает. Для болельщиков он по‑прежнему остаётся тем самым Гаскойном — гением с мячом у ног, но теперь к этому образу добавляется ещё один — человека, который, пройдя через десятки операций и тяжелейшие травмы, не теряет самообладания и способности честно говорить о своих страхах.